Классическая геополитика предусматривает, что мощь государства определяется его географией и ресурсами. То есть, имеет изначальное значение. Согласно этой незамысловатой мысли, всякое крупное государство есть империя. Однако в мире есть Канада, Бразилия или Индия, которые не стремятся к имперскому господству. Некоторые крупные азиатские страны – суть многонациональные и многоязычные империи, как те же Индия или Индонезия. Им бы со своими внутренними проблемами управится, куда еще создавать круг внешнего влияния?
Работает ли сейчас простая идея
|
в тему: |
|
|
 |
|
классической геополитики, основываясь лишь на опыте США, СССР (а теперь – России) или Китая? Не все так однозначно.
Первыми к реформированию практики мировой геополитики руку приложили как раз Соединенные Штаты, сделав в 1990-е ставку на коллективную безопасность Запада и защиту «золотого миллиарда» от всего прочего человечества. Уже в самом этом принципе – Запад против всех – заключался кризис классической геополитической системы. Потому что у Запада есть минимум два полюса – США и объединенная Европа, плюс к Западному миру по давней практике примыкает Япония, что делает Запад не таким уж западом. Гораздо понятнее в этом плане звучит «золотой миллиард».
Теперь уже этот «миллиард» вкупе собирал вокруг себя сателлитов и вассалов, желающих постоять рядом с обильным столом самых богатых наций человечества. В очереди стояла тогда и Россия. Казалось, что новый мир сформирован, и теперь есть Запад с его демократическими ценностями и готовностью продвигать их с помощью оружия, и все остальные, «кого это касается». Такова была эпоха Клинтона, и единогласная поддержка Европой бомбежек Сербии, казалось, только подтверждает новый мировой порядок.
Однако уже Буш, с его ковбойским консерватизмом и желанием иракской вендетты, ситуацию поменял. Америка не должна зависеть от кого-либо и обязана опираться на собственные силы – утверждал новый президент США. Одностронее начало войны в Ираке и снятие заперта на добычу нефти на американском шельфе, в этом плане – звенья одной цепи. Америка, оставаясь в роли лидера Западного мира, и по-прежнему претендуя на должность лидера человечества, тем не менее, снова вернулась к канонам, более близким классической геополитической формуле. Опора на себя – вот ее главный лозунг. Ведя себя таким образом, США дали позволение остальным потенциальным сверхдержавам вести себя так же. В первую очередь, это касается Китая и России.
Оставим в стороне «китайский вопрос». Нас больше интересует «новый старый» гегемон – Россия. Та, которой она стала после победной грузинской кампании. Парадокс нынешней ситуации с восстановление геополитической мощи России в том, что она вынуждена действовать в мире, в котором существует более чем разветвленная сфера интересов Соединенных Штатов. За 20 лет после победы в холодной войне США сделали зоной своего влияния и Балканы, и Грузию, и Прибалтику, чрезвычайно сузив тем самым России почву для маневра. И потому Москве приходится применять самые разнообразные меры (и «последним доводом царей» становятся теперь меры военные), дабы восстанавливать свой контроль над постсоветским пространством – самой легкой по достижимости, и самой очевидной зоне ее влияния. Прибалтика, ставшая частью НАТО, для России потеряна – но упустить Закавказье Москва не могла себе позволить. Мало того – пощечина Грузии была естественной пощечиной Америке и громкой заявкой США на понятном для Штатов языке: «Парни, хватит грести под себя. Нужно делиться» Здесь – мы хозяева!». Россия четко обозначила зону своего восстанавливаемого влияния. И США почти готовы отдать ей эту зону (куда входит и Украина), окружив ее частоколом из систем ПРО. К тому же, существование на этой территории грузинского и украинского режимов – предмет для торга между Россией и США. Торга серьезного. В котором обе страны – всего лишь лоты.
Эпоха сугубой дипломатии заканчивается. В моду снова входит военная сила. Но помимо этого печального факта есть и другой, более неоднозначный. Отныне – теоретически – всем все можно. Принципа нерушимости границ больше нет. ООН подтверждает свою ненужность, и превращается в машину для регистрации новых государств, причем половина из которых признана одной частью мирового сообщества, а половина – другой. Путь одностороннего провозглашения независимости той или иной провинции или территории с опорой на сильного патрона станет в обозримом будущем одним из главенствующих в международных делах. А это значит, что Хельсинские соглашения 1975 года и все декларации ООН о нерушимости границ отныне являются лишь бумажной фикцией и предметом дискуссий.
Мир входит в новую эпоху, когда страны будут делиться на полноценно признанные (т.е., такие, которые существовали до косовского прецедента), частично признанные (Косово, Абхазия, Южная Осетия и все, кто реально сможет провернуть такую же «комбинацию») и те, кто стремится к этому, ища повод и покровителя. Очевидными кандидатами на ближайшее будущее являются Приднестровье и южная суданская провинция Дарфур, населенная немусульманами, и уже которое десятилетие воюющая за свою этническую и религиозную независимость от фундаменталистского Судана. Вряд ли под косовско-осетинский «шумок» удастся отделиться тем же баскам – этого не позволяет квазигосударственный механизм ЕС. Не стоит ожидать независимости и многострадальным турецким курдам – США по-прежнему находится на стороне Турции по все тем же геополитическим причинам – из-за пропуска своих кораблей через проливы. Потому ссориться с Турцией ради Курдистана они не будут. А вот конфликты на просторе бывшего СССР Америка точно даст урегулировать России. Тем самым последняя восстановит здесь свое влияние. Хотя обратным результатом этого может стать ускоренное продвижение в НАТО таких сателлитных государств, как Молдова и все та же Грузия.
Мы вступаем в более жесткие времена. Снова начинаются геополитические бои. Один из фронтов идет через Украину. И от нас опять требуется определиться. И потому для Украины с ее вечным желанием «лечь» под сильного искушение новой российской мощью может показаться неодолимым. Во всяком случае, для существенной части украинского населения. Более 20%, как известно из последних опросов, мечтает вообще воссоединиться с Россией в одном государстве, и это – реальность существования нашей страны. В мире нового раздела на сферы влияния «украинский вопрос» становится вопросом – не побоимся этого слова – всемирным. От того, пойдет ли Украина по более легкому пути – к России, или по более тяжелому – к Европе, зависит будущее новой модели мировых отношений. Заявка на которую была дана Москвой в ту минуту, когда первые бомбы упали на грузинскую территорию.
