После обеда начался дождь. Он лил часа три, не переставая. Словно небо разгневалось на нас и решило вылить все оставшуюся воду. Стало еще холоднее, а на улицах люди, сбивая друг друга с ног, спешили втиснуться в переполненный транспорт. Каждый хотел поскорее попасть домой.

И только три женщины в этот вечер никуда не спешили. От грустной и промозглой погоды, настроение у них было отнюдь не весеннее. Женщины думали о своей жизни. Успешные, ухоженные, заядлые соперницы, сегодня они вместе грустили о несбывшихся мечтах.

Премьер сидела у окна и грустно наблюдала за спешащими в метро людьми. Как всегда, безупречное платье и дорогая бижутерия не радовали ее, а наманикюренным ногтиком, она нервно отстукивала по подоконнику.

«А вы думаете, мне легко, я ж не виновата, что я в папеньку пошла! У него все в роду в кости широкие. А мне теперь мучайся. И чтобы я не делала, никто не замечает, что я женщина. Ни пластика, ни стилист, ничто не помогает. Я недавно обувь покупала, так мне предложили в мужской отдел пройти, говорят, в женском нет «богатырских» размеров», - и незаметно смахнув слезу, помощница Президента грустно замолчала о наболевшем

Премьер еле удержалась, чтобы не съязвить, но вовремя поняла – случай не подходящий. А потому лишь грустно вздохнула, не проронив ни слова.

«А Вы думаете, мне легко?!», - с отчаянием в голосе спросила жгучая брюнетка с  силиконовыми губами, - «Мне депутаты горсовета то и дело предлагают в ВИА ГРУ уйти. А когда они со мной разговаривают, так вообще, выше уровня груди глаз не подымают. Будто это не я, а мой четвертый размер с ними беседу ведет. А журналисты меня то и дела в прессе нехорошими словами обзывают»

Тут уж Премьер не удержалась и вставила свой комментарий:

«Знаете, милочка, дыма без огня не бывает»

«А Вы думаете так просто из секретарей в помощницы мэра пробиться?! Я ж не виновата, что природа обделила меня мозгами, приходиться брать, чем придется. Ну что поделаешь, если я не такая, как вы!», - от обиды ее повседневный румянец стал еще гуще а в уголках глаз, выступили слезы

«Вот вы тут все так красиво говорите, а думаете, мне легче всех. Если у меня есть мозги, то мне и повезло больше. Да я каждый день убеждаюсь, что в этой стране без мозгов жить куда легче. Вот, к примеру, ваш шеф», - она кивнула в сторону брюнетки, хлюпавшей носом, - «Вот он живет себе и горя не знает. А с мозгами в этой стране ой, как тяжело. А с такой нервной работой и за внешностью следить не успеваешь, а мне уже не 15 лет. Да, в оппозиции оно-то полегче было. А теперь времени даже на салон не хватает. Всю работу за этих мужиков делать приходится»

«Да, и не говорите, измельчал мужик нынче, совсем не тот пошел», - с тоской в голосе сказала женщина-богатырь.

И все они снова замолчали, задумавшись о своем несбыточном женском счастье. Как вдруг, двери кабинета распахнулись, и в комнату вошла цветущая и счастливая социалистка, недавно выскочившая замуж. На ней был жемчужный, расшитый костюм, отнюдь не скрывавший ее не идеальную фигуру. Но по лицу было понятно, ей плевать на лишние килограммы и целлюлит, предательски видневшийся из-под узкой юбки. Она улыбалась, и глаза ее светились от счастья:

«Что, небось, все мужиков критикуете, на жизнь жалуетесь?»

Три подруги по несчастью отвели глаза в сторону, чтоб не отвечать на больной вопрос и не видеть этого настоящего женского счастья, отнюдь не идеальной женщины

«Ну-ну, сидите, обсуждайте. Пока вы тут депрессируете, всех мужиков нормальных разберут, а вам одни политики и останутся. Так и будете всю жизнь за них мужскую работу доделывать. Ну ладно, подружки, не скучайте, я тут с мужем на Мальдивы собралась, хотим еще разок медовый месяц отпраздновать, счастливо оставаться», - и она ушла, оставив за собой шлейф духов смешанных с неподдельным искренним счастьем.

После этого визита ни у кого из присутствующих не осталось ни малейшего желания разговаривать и они, молча, разбрелись по своим кабинетам. Завтра они снова станут заядлыми врагами, известными политиками, тщательно продумавшими все свои поступки на 10 шагов вперед. А сегодня они превратятся в обычных женщин, которые ночью будут горько плакать в подушку, а на утро пытаться скрыть покрасневшие от слез глаза.  Ничто человеческое им тоже не чуждо…