Не только в Украине, кстати. Тенденция практически глобальная. И это немного утешает.

Впрочем, нелишне сделать небольшое уточнение. Перестали читать не литературу, а Литературу. С большой буквы. В Украине сохранилась прослойка людей, претендующих на звание интеллектуалов. Они, конечно же, читают. Но читают только то, что модно. Не то, что хорошо написано,  кровью сердца, так сказать, а то, что раскручено и расхвалено. Современная словесность все больше и больше уподобляется шоу-бизнесу, который немыслим без продюсеров. Книга стала  предметом досуга. Как турецкий пляж. Или китайское бистро.

В Украине господа читатели модных книг несколько условно подразделяются на две разновидности. Разновидность первая читает только то, что издано в Росси, написано россиянами или же переведено с других языков, но исключительно на русский. Украинской литературы, как  современной, так и классической, эти господа не знают, и знать не хотят. Жаль, конечно, но это их право.  Вторая разновидность, напротив, читает только на украинском языке,  но отдает пальму первенства не классикам, а  современным украинским писателям. Опять же потому, что они модные. Подобное языковое  противостояние  в украинском интеллектуальном сообществе протекает в основном мирно,  за исключением ехидных комментариев в Интернете.

Однако и  украиночитающие граждане Украины не представляют собой  монолитного объединения. Читательские вкусы, конечно же, разные. В довершение к этому, в современной украинской литературе происходит довольно-таки любопытный, хоть и странный процесс. Определение «конкуренция» для него слишком мягкое,  определение «война» слишком жесткое. Скорее речь, идет о параллельном существовании нескольких литературных мировозрений, школ и кланов. Литературоведы пытаются провести границы между этими кланами, но не особо успешно. Литературоведение грешит субъективизмом. К сожалению, и эта статья не является исключением. Осмелимся, все-таки предположить, что современная украинская литература  подразделяется не только и не столько на хорошую и плохую, на галицкую и приднепровскую, на мужскую и женскую, сколько на модную и не-модную литературу.

К модным литераторам относят тех, кто переводится в Европе, в основном в Польше и Германии. Эти господа пишут о наркотиках, об алкоголе, сексе и разнообразных извращениях. Самое смешное, что многие из них никогда  не пробовали наркотиков и никогда не принимали участия в оргиях-сатурналиях. Однако именно такой вот «грязный гламур» они избрали для  того, что бы прославиться и, как видим, не прогадали.  Лидерами  модных литераторов  принято считать галичанина Юрия Андруховича и киевлянку Оксану Забужко. В их тени копошиться уже целый питомник последователей и эпигонов. О талантливости речь не идет, поскольку фамилия автора, звучащая как модный бренд оказывает магическое действие на литературоведов и они, попросту, бояться критиковать Юрия Андруховичу и  его дочь-беллетристку, или ту же Оксану Забужко. От себя  добавим, что большинство модных авторов являются постмодернистами. То есть они воспринимают литературу в качестве забавы, интеллектуальной или не очень интеллектуальной игры, попросту говоря «прикола».  Может быть именно поэтому, они успешны и пишут для успешных людей, прекрасно вписываясь в эстетику «глобального супермаркета».

Немодная ветвь современной украинской литературы представлена людьми нарочито неуспешными, маргиналами, изгоями и теми, кого на Западе называют городскими партизанами. Некоторые из этих авторов – как например Евгений Пашковский – бродяжничали и находились на принудительном лечении в психиатрических больницах. Кстати о подобных вещах они и пишут. О дне жизни. О вечных сумерках. Читать такое неприятно успешным людям, поэтому Евгений Пашковский и пишущие в близкой к нему манере  Олег Лишега и Константин Москалец практически неизвестны широкому читателю. Немодны, одним словом. Хотя Пашковского еще советский классик Павло Загребельный планировал выдвинуть на Нобелевскую премию по литературе,  Лишегу активно переводили на английский язык, и даже наградили весьма престижной Фулбрайтовской премией (правда, это совсем не Нобель), а песню на слова Москальца «Вона» в течение долгого времени считали не без оснований песней  культовой. Однако свинцовый и неистребимый привкус вселенского отчаяния  настолько сильно  ощущается в текстах немодных украинских писателей, их немного варварская,  языческая  эстетика настолько не созвучна с эстетическими критериями всемирного общества потребления, что Нобелевской премии и скромной, но ощутимой раскрутки как у Забужко и Андруховича, им не видать, как собственных ушей.

В отличие от читателей, писатели куда более сильно и остро недолюбливают друг друга. Немодные писатели относятся к модным коллегам  приблизительно как волки к собакам. Звучат взаимные и очень часто несправедливые обвинения в адрес коллег по литературному цеху. Иногда, доходит и до рукоприкладства. На подобных печальных фактах, мы останавливаться не будем. Хотелось бы сказать вот о чем. И модные, не модные украинские литераторы, и те, кто читает их произведения составляют ничтожную (в процентом отношении) часть отечественного социума. Они существуют в герметичном, наглухо закупоренном пространстве, которые злые языки уже окрестили « украинским литературным гетто». Герметизм неизбежно порождает затхлость и вырождение. Украинских писателей не расстреливают и не ссылают на Соловки как в 1930-ые. Их просто не читают. Либо читают до обидного мало. И, к сожалению, не факт, что ситуация в украинской литературе измениться к лучшему. Во всяком случае, в обозримом будущем.